Главное в материале

  • Канцлер Фридрих Мерц впервые допустил обсуждение базового дохода в контексте ИИ, хотя раньше относился к идее осторожно
  • Глава Федерального агентства занятости Андреа Налес предупредила о потере до 800 тысяч рабочих мест в Германии за 15 лет
  • Экономисты расходятся: одни считают UBI финансово нереализуемым, другие поддерживают при прогрессивном финансировании

Канцлер не отмахнулся

На правительственном «Цифровом саммите» в Германии в начале ноября 2026 года канцлеру Фридриху Мерцу задали неудобный вопрос: если искусственный интеллект в ближайшие годы сделает сотни тысяч людей лишними, не придёт ли государству ввести базовый доход, чтобы смягчить последствия? Мерц, известный рыночно-консервативными взглядами, не отверг идею. По его словам, он всегда относился к этой теме с осторожностью, но осознаёт, что ИИ «настолько фундаментально изменит наш рабочий мир, что в ближайшие годы придётся всерьёз задуматься о многих из этих вопросов».

Противоречие с собственной политикой

Заметность этого заявления усиливается на фоне курса самого канцлера: его правительство планирует реформу пенсий с повышением пенсионного возраста, в июле 2026 года Мерц объявил борьбу с больничными, а весной прошлого года критиковал концепцию «баланса работы и жизни», заявив, что в стране «нужно работать больше и эффективнее».

Масштаб угрозы для рынка труда

Глава Федерального агентства занятости Андреа Налес предупредила, что внедрение ИИ может стоить Германии до 800 тысяч рабочих мест в течение следующих 15 лет — хотя, по её же оценке, ИИ со временем может создать сопоставимое число новых рабочих мест. Министр цифровизации Карстен Вильдбергер, бывший руководитель крупной розничной компании, регулярно предупреждает о необходимости готовиться к экономическим потрясениям от ИИ. В марте он заявил Neue Osnabrücker Zeitung, что убеждён: «безусловный базовый доход может стать частью решения для смягчения потрясений на рынке труда».

Кто и зачем поддерживает идею

Идея всеобщего базового дохода стара — Томас Мор упоминал её ещё в «Утопии» 1516 года, — но в XX веке она считалась левой идеалистической концепцией. Положение изменилось, когда её подхватили главы технологических компаний: в 2017 году Илон Маск предсказал неизбежность UBI, позже его поддержали Сэм Альтман (OpenAI) и Дарио Амодеи (Anthropic), хотя интерес Альтмана после запущенного им в 2019 году масштабного эксперимента в США несколько охладел. Кirsten Herrmann из некоммерческой организации Mein Grundeinkommen назвала новую открытость политиков обнадёживающей, но подчеркнула: отдельные заявления — ещё не политические изменения. Она видит в поддержке со стороны технократов «обоюдоострый меч»: их версия базового дохода — «неолиберальная», рассчитанная на ситуацию, когда прибыльных рабочих мест уже нет, тогда как её организация выступает за гарантированную экономическую базу до кризиса рынка труда.

Экономисты расходятся

Основной немецкий экономический мейнстрим идею давно отвергает. Доминик Энсте из Кёльнского экономического института (IW) считает UBI слишком дорогим, особенно в стране с уже высокой нагрузкой социальных расходов: по его словам, расчёты показывают финансовую нереализуемость, в том числе из-за уже взятых обязательств вроде пенсий. При этом он допускает, что при замещении труда ИИ системы соцзащиты придётся менять и, возможно, облагать налогом доходы, созданные ИИ, — но в виде условного базового дохода, сохраняющего стимулы работать. Оксфордский экономист Максимилиан Кази настроен позитивнее: он поддерживает идею «особенно при прогрессивном финансировании», когда чистыми получателями остаются только люди с низкими доходами, но подчёркивает, что «мелкий шрифт» имеет решающее значение. По его мнению, текущий вектор — замена работников ради роста прибыли и корпоративного контроля — не единственно возможный путь.

Масштаб перемен и открытые вопросы

МВФ в 2024 году прогнозировал, что ИИ затронет около 40% занятости в мире и до 60% в богатых индустриальных странах — в отличие от прежних технологических волн, изменения касаются традиционных городских средних классов по всему миру. Herrmann считает, что о truly фундаментальных вопросах пока не спрашивают: не только как замещать рабочие места, но и кому достанется выигрыш от роста производительности. «Какие рабочие места заменит ИИ — не закон природы, — говорит она. — Это то, что мы можем формировать политически и социально. А главный вопрос: у кого будет право голоса?»