Главное в материале
- Ложные угрозы привели к перенаправлению рейсов, эвакуациям и отправке тысяч школьников по домам; ответственность пока не установлена
- Министр внутренних дел Франции допускает иностранное вмешательство, президент Макрон считает доказательств недостаточно
- Предложение фон дер Ляйен о протоколе чрезвычайной безопасности требует поддержки стран-членов и может остаться лишь консультативным
Кампания угроз без установленного заказчика
Серия ложных сообщений о заложенных бомбах нарушила работу школ, авиакомпаний, аэропортов и медиаорганизаций по всей Европе: рейсы перенаправляли, здания эвакуировали, тысячи учеников отправляли по домам. Власти расследуют, кто стоит за угрозами и связаны ли инциденты между собой; публичной атрибуции кампании террористической организации или государству пока нет. Об этом пишет политолог Европейского политического центра в Брюсселе Юрай Майчин в колонке для Anadolu.
Подозрения в адрес России: версии расходятся
Хотя ответственность не установлена, Россия уже фигурирует как подозреваемая в политических дебатах. Министр внутренних дел Франции Лоран Нуньес допустил иностранное вмешательство и назвал Россию среди возможных подозреваемых, однако президент Эмманюэль Макрон подчеркнул, что имеющихся доказательств недостаточно для возложения ответственности. Майчин отмечает: контекст прежних гибридных операций — дезинформация, кибератаки, помехи GPS, диверсии и поджоги — даёт следователям основания проверять российский след, но не доказывает причастность. Он также проводит параллель с угрозами, нарушившими работу школ Чехии и Словакии в сентябре 2024 года: чешская разведка тогда оценила, что деятельность предполагаемого исполнителя, по всей вероятности, финансировалась субъектом из России.
Дешёвое оружие психологического давления
Автор объясняет логику таких кампаний: гибридная война стремится ослабить готовность противника сопротивляться при малой доле затрат обычных военных операций. Школы и авиакомпании особенно чувствительны — угрозы детям и воздушному движению вызывают немедленную тревогу и вынуждают власти реагировать даже при отсутствии реальной опасности. Отдельный феномен — «уберизация» гибридной войны: вместо собственных оперативников (как при отравлении Скрипалей) вербовка исполнителей через Telegram и другие онлайн-каналы с оплатой криптовалютой; некоторые завербованные могут не знать, что работают на российское государство. Это удешевляет операции, расширяет круг возможных исполнителей и затрудняет поиск заказчиков.
Политическая цель и разобщённый ответ ЕС
Если угрозы окажутся российской операцией, их цель, по мнению автора, — превратить страх в политическое давление: поддержка Украины якобы несёт небезопасность дома, а договорённость с Москвой обещает стабильность. Это давление ложится на общества, уже разделённые по вопросу помощи Киеву: AfD в Германии требует прекратить военную помощь, Марин Ле Пен во Франции пообещала остановить финансовую помощь Киеву, а сентябрьский опрос в Италии показал, что около 55% против дальнейших поставок оружия. При этом ответ остаётся национальным: командующий силами НАТО в Европе генерал Алексус Гринкевич предупредил Европарламент, что разрозненные реакции стран могут collectively послать противнику неверный сигнал — либо эскалировать сверх намеренного, либо выглядеть слишком слабыми. Предложение главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен о протоколе чрезвычайной безопасности по образцу статьи 4 НАТО могло бы закрыть этот пробел, но ему нужна поддержка стран-членов, ревностно охраняющих суверенитет в сфере безопасности; даже при принятии оно может ограничиться консультациями, а меры, требующие единогласия, останутся уязвимыми к вето отдельного правительства.


