Главное в материале

  • Гражданские организации (Africa Check, Penplusbytes, MISA) заполняют пробелы, оставленные государствами, но зависят от финансирования и активны в основном в период выборов.
  • Проект «Caravan of Hope» в Гане охватил 3000 человек в пяти районах через театр и обучение на местных языках.
  • Эксперты предупреждают: законы против дезинформации в Сенегале, Марокко, Кении и Нигерии могут использоваться для подавления критики власти.

Кто решает, что правда: дилемма африканской борьбы с дезинформацией

По мере того как искусственный интеллект облегчает подделку изображений, голосов и видео, всё больше стран пытаются научить население распознавать фейки — особенно в преддверии выборов. Однако, как ставит вопрос публикация Deutsche Welle, эти усилия действительно направлены на повышение осведомлённости или некоторые правительства используют «борьбу с фейками» для контроля над общественным мнением и заглушения несогласных? Преподаватель журналистики Университета Шеффилда Дани Мадрид-Моралес считает, что «очень немногие страны — если вообще какие-либо — действительно хорошо справляются» с влиянием фейковых новостей, а пробелы заполняют гражданские инициативы: в ЮАР работают Africa Check и Media Monitoring Africa, подобные коалиции есть в ДР Конго и Сенегале. Их слабость, по его словам, в том, что они активны в основном в период выборов, а в остальное время испытывают нехватку финансирования.

Три типа дезинформации и роль правительств

Мадрид-Моралес выделяет три категории дезинформации: мошеннические схемы, с которыми правительства недостаточно борются; иностранные операции влияния извне страны и континента; и политические кампании дезинформации внутри страны. «Правительства особенно заинтересованы в третьей категории», — отмечает он, указывая, что это особенно распространено в регионе Сахель: в Буркина-Фасо и Мали военные власти закрывали СМИ, преследовали журналистов и выдворяли иностранных корреспондентов. Отдельно исследование Afrobarometer выявило восприятие иностранного влияния: более 60% опрошенных положительно оценивают влияние Китая, 52% — США, тогда как во франкоязычных странах положительно Францию оценивают лишь 34% респондентов. Кому Амевону из Afrobarometer связывает такие настроения не столько с целенаправленной пропагандой, сколько с тем, что африканские правительства позволяют негативным восприятиям идти своим чередом.

Медиаграмотность: успехи и побочные эффекты

Практические примеры показывают, как обучение работает на местах. В Гане НКО Penplusbytes при поддержке GIZ и DW Akademie реализует проект «Caravan of Hope»: передвижная кампания доводит обучение медиаграмотности до сельских сообществ через театр, ролевые игры, публичные дискуссии и видео на местных языках, охватив 3000 человек в пяти районах. Координатор проекта Ребекка Авусу подчёркивает: «Информацию необходимо проверять, прежде чем люди поверят ей или передадут дальше. Это особенно важно для тех, у кого нет смартфонов или ограниченное формальное образование». В ЮАР Africa Check проводит занятия в школах. Но у таких программ есть и обратная сторона: по данным исследований в ЮАР, на которые ссылается Мадрид-Моралес, часть молодых людей становится более критичными потребителями информации, а другие теряют доверие почти ко всем источникам, оставаясь вовсе без знаний о важных событиях.

Когда законы против фейков становятся инструментом давления

В ряде стран сопротивление таким инициативам исходит от самих правительств. В Нигерии в 2026 году под эгидой ЮНЕСКО в Абудже открылся Международный институт медиа- и информационной грамотности (IMILI), и государство заявляет о стремлении играть ведущую роль в Африке, однако правозащитники отмечают, что власть часто смешивает борьбу с дезинформацией и подавление инакомыслия. В Кении Media Council ограничен законами о «ложной информации», которые, как отмечается, могут использоваться против критиков правительства. Вице-президент мозамбикского института MISA Оливия Массанго критична: «Когда что-то становится неудобным, правительство... апеллирует к общественным интересам, но в итоге часто защищает лишь то, что ему подходит», — приводя в пример отключение интернета под предлогом общественной безопасности. «Борьба с дезинформацией не должна означать криминализацию мнений, критики или журналистской работы», — предупреждает она. Марокко и Сенегал разрабатывают законодательство по образцу норм ЕС, но, как подчёркивает Мадрид-Моралес, без независимых механизмов надзора и правоприменения эти нормы работать не будут — а в обеих странах они пока не созданы. Авусу также предостерегает от лазеек для властей: законы не должны становиться «инструментом для заглушения тех, кто ставит под сомнение решения правительства».