Главное в материале

  • Республиканская партия идёт на промежуточные выборы, не сумев ни победить в войне с Ираном, ни урегулировать её дипломатически
  • Аналитики расходятся в оценках: одни видят высокий риск эскалации, другие — шанс для сделки до января 2029 года
  • Война, начатая США и Израилем в конце февраля, длится девятый месяц

Выборы как фон затяжной войны

Республиканская партия подходит к промежуточным выборам в Конгресс при администрации Дональда Трампа, которая, по формулировке Deutsche Welle, «по-видимому, не способна ни победить, ни дипломатически урегулировать войну с Ираном». Если республиканцы потеряют контроль над Конгрессом, администрации предстоит работать в совершенно иной политической среде до конца второго срока Трампа, однако ход войны решается не только в Вашингтоне и не только в Тегеране. DW обсудила с тремя аналитиками восемь факторов, способных склонить баланс к войне или миру.

Что изменят выборы — и что не изменят

Победа демократов, по мнению Омида Мемариана из вашингтонского аналитического центра DAWN, заставит Трампа сосредоточиться на внутренних вопросах и, вероятно, обнажит в Конгрессе финансовые издержки войны. Тем не менее Трамп может продолжать ограниченные удары по Ирану без формального объявления войны, а после выборов вторника будет искать выход, который «сохранит лицо». Бабак Резаи Дарьякенари, профессор международных отношений Лейденского университета, добавляет: у президента широкие полномочия во внешней политике и военных операциях, поэтому поражение республиканцев, даже при возросшем давлении Конгресса, «не обязательно остановит новые удары». В ходе кампании Трамп заявлял, что ожидает сделки с Ираном вскоре после выборов; агентство Reuters со ссылкой на трёх высокопоставленных иранских чиновников сообщало, что Тегеран намеренно затягивал переговоры, чтобы ослабить Трампа политически.

Тупик в Израиле и ядерный спор

Выборы в Израиле 27 октября закончились вничью: ни коалиция действующего премьера Биньямина Нетаньяху, ни лагерь бывшего начальника генштаба Гади Эйзенкота не получили абсолютного большинства. Мемариан предупреждает, что политическая неопределённость может подтолкнуть Нетаньяху к серьёзным решениям, пока он удерживает власть, — переходный период становится «самым хрупким и опасным» для новой эскалации. Смена правительства, по его оценке, не изменит принципиально иранскую политику Израиля: Эйзенкот «может быть более уступчивым Америке», но его связи с Трампом не носят личного характера, в отличие от нетаньяховских. Дарьякенари подчёркивает, что опасения Израиля в отношении Ирана «не ограничиваются самим Нетаньяху».

Ядерная программа, Ормузский пролив и хуситы

Ядерная программа Ирана остаётся главным открытым вопросом: США отвергают иранскую версию, будто программа предназначена только для гражданского использования. Стороны расходятся и в формате переговоров: Вашингтон хочет начать их с уступок с самого начала, Тегеран требует до начала переговоров отмены санкций и разморозки активов. Пока не согласована повестка, по словам Мемариана, стороны будут продолжать «подниматься по лестнице напряжённости». До начала войны в конце февраля около 20% мировой нефти проходило через Ормузский пролив; с тех пор Иран резко сократил экспорт энергоносителей через этот узел, используя его как рычаг давления на США и Израиль, но сам по себе он эскалации не вызовет — поводом может стать любой инцидент, если Вашингтон решит, что нужна более масштабная атака. Хуситы в Йемене, атакующие энергетические потоки в Красном море, по оценке Мемариана, действуют прагматично и их шаги не обязательно означают эскалацию между Ираном и США; Дарьякенари же считает, что их атаки могут как расширить войну, так и ускорить формирование коалиции против Исламской Республики.

Экономика: ни одна сторона не у критической черты

Война идёт девятый месяц, и высокие цены на нефть, риски судоходства и экономическое напряжение давят на всех участников. «Экономика — ахиллесова пята каждой стороны этой войны, и это касается даже стран за пределами региона», — говорит финский политолог Лейла Моровати, отмечая, что цены на энергоносители и ожидания американской публики стали одной из проблем администрации Трампа. При этом арабские страны не выступают единым блоком по отношению к Тегерану: совместные действия возможны лишь под серьёзным давлением, чего пока не произошло. Мемариан видит в экономических издержках стимул к сделке, но указывает, что каждая сторона рассчитывает, что причинение большей боли противнику усилит её позицию на будущих переговорах, — это легко превращает конфликт в войну на истощение, что и происходило в последние месяцы. Ни одна из сторон пока не дошла до точки, где компромисс кажется неизбежным.

Расхождения в оценках перспектив

Выводы аналитиков заметно расходятся. Дарьякенари считает, что в ближайшие месяцы «факторы эскалации» возьмут верх и вероятность военного обострения высока: Тегеран может избежать нового раунда войны лишь фундаментальной сменой курса и уступками, которые иранское руководство сочтёт близкими к капитуляции, — но такой отход, по его словам, угрожал бы выживанию режима. Мемариан, напротив, называет текущий момент «лучшей возможностью» завершить противостояние до ухода Трампа из должности в январе 2029 года, предупреждая, что Трамп мог бы нанести массированный удар, причинить серьёзный ущерб и объявить победу. Косвенные переговоры между Вашингтоном и Тегераном зашли в тупик, и внимание сместилось к Катару, Оману, Пакистану и Саудовской Аравии — странам, которые, по словам Мемариана, близки к США, но хотят сохранять связи с Ираном и строить региональные союзы для предотвращения будущих конфликтов.