Главное в материале

  • ЕС обновил арктическую стратегию 2021 года, сделав безопасность её ядром на фоне роста напряжённости в регионе
  • Создаётся формат «Северного соседства» с Норвегией, Исландией, Канадой, Великобританией и США, планируются регулярные саммиты
  • Брюссель сохраняет мораторий на добычу нефти, газа и угля в Арктике и выступает против глубоководной добычи до закрытия научных пробелов

Новая стратегия: безопасность в центре

Европейский союз во вторник, 20 октября 2026 года, представил обновлённую арктическую стратегию, отражающую возросшее значение региона для геополитических приоритетов блока — в сферах безопасности, энергетики, торговли и связности. Верховный представитель ЕС по внешней политике Кая Каллас заявила на пресс-конференции, что с предыдущей стратегии 2021 года среда безопасности значительно ухудшилась и Арктика больше не изолирована от мировых геополитических напряжений. Брюссель признал, что многостороннее сотрудничество остаётся незаменимым, но больше не может быть единственной основой арктического подхода ЕС: регион рассматривается как часть стратегического соседства Европы, где защита собственных интересов идёт рука об руку с партнёрством.

Оборона и формат «Северного соседства»

Стратегия учреждает новый политический формат региональной политики — Northern Neighbourhood («Северное соседство»), объединяющий Норвегию, Исландию, Канаду, Великобританию и США, с регулярными саммитами по общим вопросам. Ещё в ноябре 2025 года Европарламент принял рекомендацию, призывающую к более ориентированной на безопасность политике ЕС и более тесному сотрудничеству с НАТО, с особым вниманием к военной экспансии России и стратегической активности Китая. Каллас отметила, что Москва reopened советские базы и испытывает новое оружие в регионе, а инвестиции Пекина в порты, минералы и критическую инфраструктуру требуют тщательной проверки. Отдельным фактором пересмотра политики стал заявленный президентом США Дональдом Трампом курс на присоединение Гренландии, за которым последовало соглашение с Данией и Гренландией. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила, что суверенитет, территориальная целостность и правила стабильности в регионе больше нельзя считать данностью, и ЕС должен изменить свою стратегическую позицию. В ответ на ухудшение обстановки стратегия предусматривает расширение флота ледоколов и пилотный проект спутникового наблюдения, а сотрудничество с НАТО должно улучшить логистику военной мобильности — вплоть до быстрого крупномасштабного развёртывания войск в Арктике и усиления транспортных связей запад-восток в европейской Арктике и к Балтийскому морю.

Торговые маршруты и морская безопасность

Открытие арктических торговых путей дало бы ЕС более короткий путь к азиатским рынкам в обход узких мест вроде Суэцкого канала и Красного моря. Россия инвестирует в инфраструктуру вдоль Северного морского пути, а Китай продвигает «Полярный шёлковый путь». Присутствие России и Китая в Брюсселе рассматривают как потенциальную угрозу суверенным правам стран региона, поэтому ЕС обязуется обеспечивать свободу судоходства на всех маршрутах. Для этого планируется создать морской хаб безопасности с странами-партнёрами для обмена информацией — в том числе о тенистом флоте России, незаконном рыболовстве и загрязнении морской среды. Брюссель также обещает обеспечивать соблюдение стандартов Полярного кодекса с помощью инспекций и заказал прогнозное исследование арктических судоходных маршрутов.

Энергетика: без новой добычи

Чиновники Комиссии подчеркнули, что позиция 2021 года не меняется: ЕС не будет бурить в Арктике и не станет покупать нефть и газ из новых разработок в регионе. Комиссар по энергетике Дан Йоргенсен заявил: «Позиция ЕС по бурению в Арктике остаётся прежней, и она очень ясна: нефть, уголь и газ должны оставаться в земле». Брюссель считает, что новая добыча не отвечает ни потребностям энергобезопасности, ни экономической логике; один из чиновников Комиссии отметил, что даже при начале разработки добыча ресурсов заняла бы от нескольких лет до десятилетия, и к тому времени блок в них нуждаться не будет. Упоминание моратория, против которого выступала Норвегия, было смягчено в финальной версии документа, хотя он и не является обязывающим. Взамен Комиссия хочет развивать потенциал Арктики в возобновляемой энергетике — ветровую, гидро-, геотермальную энергетику и возобновляемый водород. Поскольку электроэнергию нужно либо использовать на месте, либо подключать к рынкам, стратегия указывает на усиление электрических связей между Финляндией и Швецией: линия Aurora, введённая в январе 2026 года, уже соединяет энергосистемы двух стран.

Кабели, железная дорога и сырьё

Связность — ещё один ключевой столп политики. Через проект Far North Fibre, который свяжет Европу, Гренландию и Канаду со странами Восточной Азии, ЕС диверсифицирует подводную кабельную инфраструктуру, устраняя единые точки отказа; сеть обеспечит широкополосный доступ отдалённым коренным поселениям и резервный маршрут данных для материковой Европы. Критическая инфраструктура стала мишенью гибридной кампании, которую, по оценке публикации, Россия эскалирует в последние недели, включая атаки на подводные кабели. По данным Reuters, совместная операция НАТО в прошлом месяце сорвала российские учения по испытанию новых глубоководных возможностей, предназначенных для вывода из строя подводных кабелей с целью разрыва связи между материковой Норвегией и архипелагом Шпицберген. В ответ стратегия предусматривает арктический кабельный хаб для защиты и ремонта подводных кабелей в Северной Атлантике и Арктике по образцу, применяемому в Средиземном и Балтийском морях. Брюссель также ускоряет проект Rail Nordica — масштабный перевод железнодорожной сети северной Финляндии на общеевропейскую колею. Наконец, Арктика и особенно Гренландия располагают месторождениями редкоземельных металлов, графита и лития, критичных для энергоперехода, батарей и оборонной промышленности; проекты уже идут в Норвегии, Финляндии и Швеции на льготных условиях. При этом ЕС, согласно стратегии, продолжит выступать против глубоководной добычи, пока не будут закрыты научные пробелы о глубоководных экосистемах и не доказано отсутствие вредных последствий.