Главное в материале

  • В тюрьме Чибинон под Джакартой обнаружены более 10 квартир-люксов с холодильниками, диванами и гольф-симулятором; строился спортзал
  • Начальник тюрьмы уволен 5 октября, пятеро сотрудников отстранены, снесены 10 несанкционированных зданий
  • Переполненность тюрем (в Индонезии ~279 тыс. заключённых при вместимости ~154 тыс.) и коррупция создают почву для поборов, считают эксперты

Люкс за решёткой: что нашли в Чибиноне

Кондиционируемые апартаменты, плазменные телевизоры и даже гольф-симулятор — такие «удобства» были обнаружены в прошлом месяце в тюрьме Чибинон под Джакартой в ходе внеплановой проверки индонезийского омбудсмена. Следователи нашли более 10 квартир-люксов с холодильниками, диванами и отдельными жилыми зонами; сообщалось также о строящемся спортзале. После разоблачения началось расследование того, платили ли заключённые за привилегированное обращение. Пятерых сотрудников тюрьмы отстранили, а её начальника уволили 5 октября. Власти снесли 10 несанкционированных построек и приняли другие дисциплинарные меры против персонала.

Не первый раз

Это не первый подобный скандал в Индонезии: в 2018 году Антикоррупционная комиссия выявила, что богатые заключённые тюрьмы Сукамискин в Бандунге жили в условиях, напоминавших частные апартаменты. Аналогичные истории случались и в других странах региона. В ноябре прошлого года власти Таиланда расследовали утверждения о том, что китайские заключённые в Бангкокском следственном тюрьме получали особые привилегии, включая доступ в VIP-зал. В Малайзии неоднократно появлялись обвинения в льготах для политически связанных заключённых; последний индонезийский скандал вызвал новые призывы к независимым проверкам малайзийских тюрем.

Почему скандалы повторяются

«Как и во внешнем мире, деньги и связи работают как капитал внутри тюремной системы. Могущественные заключённые обычно не теряют богатства и сохраняют связи с влиятельными людьми», — рассказал DW Ива Маулана, старший исследователь индонезийского Center for Detention Studies (CDS). Переполненность и нехватка ресурсов также открывают простор для коррупции: по правительственным данным, в конце сентября в индонезийских учреждениях содержалось около 279 тыс. человек при официальной вместимости примерно 154 тыс. Тюрьмы Таиланда, по данным World Prison Brief, в конце 2025 года держали около 301 тыс. заключённых — примерно на 21% выше нормы. Коррупция в тюремных администрациях, отмечает DW, отражает более широкие проблемы управления: страны региона регулярно занимают нижние строчки индекса восприятия коррупции Transparency International. «Когда решения принимаются за закрытыми дверями, при ограниченной прозрачности того, кто, что и почему получает, появляются возможности для влияния личных связей и денег», — сказал DW Насрул Исмаил, преподаватель криминологии Бристольского университета, недавно проведший крупное исследование тюремного управления в Малайзии, Таиланде и на Филиппинах.

Неравенство шире, чем «люксы для богатых»

Исмаил считает, что проблема не сводится к немногим богатым заключённым с экстраординарными привилегиями. По всему региону многие заключённые зависят от денег родных для покупки еды, чистой воды и средств гигиены, поскольку администрация их не обеспечивает. «Это отличается от роскошного жилья для богатых, но оба случая показывают, как более широкое неравенство воспроизводится внутри тюрем через разные институциональные механизмы. Там, где минимальные стандарты не гарантированы стабильно, доступ к достойным условиям зависит от ресурсов и связей заключённого», — пояснил он. «Фундаментальный вопрос не в том, получают ли богатые особые привилегии, а в том, почему доступ к базовому благополучию и гуманному обращению изначально так неравен».

Возможны ли реформы

Повторяющиеся скандалы говорят о том, что увольнения чиновников и снос самовольных построек малоэффективны без институциональных реформ. Среди возможных мер — независимые инспекции (правила ООН, известные как «Правила Нельсона Манделы», требуют регулярных внутренних проверок и внешнего мониторинга независимыми органами), прозрачность в вопросах размещения, переводов, медицинского обслуживания и дисциплинарных решений, снижение переполненности, обучение персонала и защита информаторов. Маулана считает, что нужна более фундаментальная перемена: «Нынешняя система рассматривает лишение свободы как основную форму наказания, из-за чего правоохранители прибегают к заключению под стражу для любых правонарушений», что ведёт к переполненности и коррупции. «Важно активнее внедрять некарательные меры и альтернативы содержанию под стражей», — сказал он. Исмаил, со своей стороны, отметил, что правительства региона демонстрировали «впечатляющую способность» реагировать на чрезвычайные ситуации в тюрьмах: во время пандемии COVID-19 они быстро локализовали вспышки в местах заключения. Но такие меры редко превращаются в устойчивые улучшения условий. Он назвал это «избирательной госспособностью»: «Правительства показали заметную способность действовать, когда вспышки в тюрьмах угрожали здоровью населения за их стенами, но не смогли поддержать сопоставимые улучшения повседневного благополучия заключённых». По его словам, после каждого скандала объявляются расследования, отстраняются чиновники, вводятся новые процедуры — всё это необходимо, но не меняет институциональные механизмы, породившие привилегии. «Опасность в том, что тюремные системы становятся лучше в реагировании на скандалы, чем в предотвращении условий, которые позволяют им повторяться».