Главное в материале

  • Узбекистан 19 октября стал 77-м участником Соглашений «Артемида» — необязывающего политического обязательства по исследованию Луны, Марса, комет и астероидов.
  • Китай и Россия не присоединились и развивают проект Международной научной лунной станции; три государства участвуют в обеих инициативах одновременно.
  • Эксперты расходятся в оценках: одни видят в соглашениях гибкий инструмент развития норм, другие — попытку США закрепить своё толкование Договора по космосу о ресурсах.

Узбекистан — 77-й участник соглашений

19 октября Узбекистан присоединился к Соглашениям «Артемида» об исследовании Луны, Марса, комет и астероидов, став 77-й страной-участницей. Обзор инициативы опубликовала «Газета.uz». Соглашения не являются международным договором и не имеют обязательной юридической силы — они определены как политическое обязательство следовать общим принципам, многие из которых служат практическому выполнению норм Договора по космосу 1967 года. Для присоединения государству достаточно передать свою подпись правительству США; механизм разрешения споров не предусмотрен, а конкретное сотрудничество оформляется отдельными документами. По словам одного из авторов соглашений Майка Голда, необязывающий формат был выбран намеренно, чтобы страны могли присоединяться без длительной ратификации.

Происхождение и принципы

Правила поведения в космосе обсуждаются в ООН с конца 1950-х: в 1959 году создан Комитет по использованию космического пространства в мирных целях (COPUOS), подготовивший Договор по космосу 1967 года, который закрепил принцип открытости космоса и запрет на национальное присвоение небесных тел. В декабре 2017 года президент США Дональд Трамп подписал директиву, вернувшую Луну в число главных направлений американской космической программы; в 2019 году программа получила название Artemis — в честь сестры-близнеца Аполлона в греческой мифологии. Важным элементом стал указ Трампа от 6 апреля 2020 года о поддержке добычи космических ресурсов: он закрепил право американских граждан и компаний на коммерческую разведку, добычу и использование ресурсов (право владеть и продавать добытое было закреплено законом ещё в 2015 году) и указал, что США не рассматривают космос как «глобальное общее достояние». Положение о ресурсах вошло в текст соглашений: подписавшие подтвердили, что добыча ресурсов сама по себе не означает присвоения территории небесного тела, но должна соответствовать Договору по космосу. Соглашения закрепляют десять принципов: мирные цели, открытая публикация космической политики и научных данных, общие технические стандарты, помощь космонавтам в аварийных ситуациях, регистрация объектов, сокращение космического мусора, сохранение исторических мест посадки на Луне, включая места посадки «Аполлонов», а также временные зоны безопасности, о которых участники заранее сообщают и согласовывают действия.

Позиции Китая и России

Китай и Россия — две крупнейшие после США космические державы — к соглашениям не присоединились. В Москве инициативу раскритиковали ещё до её официального представления: в мае 2020 года тогдашний глава «Роскосмоса» Дмитрий Рогозин написал: «Принцип вторжения один и тот же, будь то Луна или Ирак: инициируется создание „коалиции согласных“ […], а затем, минуя ООН и даже НАТО […], вперёд к поставленной цели». Сотрудничество Китая с NASA ограничено поправкой Вульфа, действующей с 2011 года и запрещающей NASA тратить бюджетные средства на двустороннее сотрудничество с Китаем и китайскими компаниями. Китай и Россия развивают Международную научную лунную станцию (МНЛС): меморандум подписан в марте 2021 года, основой станции должны стать аппараты «Чанъэ-7» и «Чанъэ-8». По данным Китайского национального космического управления, к апрелю 2025 года к МНЛС присоединились 17 стран и международных организаций и более 50 научных учреждений. США не требуют выбора между проектами: в обеих инициативах одновременно участвуют три государства — Таиланд (подписал соглашения в декабре 2024 года), Сенегал (июль 2025 года) и Сербия (июль 2026 года).

Оценки экспертов

Профессор Лестерского университета Россана Деплано считает, что соглашения прочно опираются на Договор по космосу, но предлагают новый подход: правила формируются постепенно, по мере появления реальных миссий. Она указывает на отсутствие механизма разрешения споров и возможное преимущество стран, уже вышедших в космос. Специалист Университета Небраски Элсбет Магилтон видит преимущество именно в необязательном характере: такие договорённости проще согласовать, они подтверждают действующие нормы и развивают их, а споры о правилах поддерживают общение между государствами. Мишель Хэнлон, исполнительный директор Центра воздушного и космического права Университета Миссисипи, поддерживает соглашения, но отмечает, что принцип должного учёта интересов других государств почти не конкретизирован: «Концепция должного учёта предполагает, что если кто-то уже занимает участок, остальные должны избегать вмешательства. Это даёт огромное преимущество тем, кто просто первым обозначит своё присутствие. И так начинается гонка». Критики сосредоточены на положениях о ресурсах и зонах безопасности. Штефан Хобе, директор Института воздушного, космического и киберправа Кёльнского университета, считает, что «Соглашения „Артемида“ представляют собой попытку американцев без лишнего шума узаконить свой отход от Договора по космосу»: зоны безопасности представляют собой конкретные районы, приобретение которых договор запрещает, а текст соглашений был составлен США без международного обсуждения. Франс фон дер Дунк из Университета Небраски-Линкольна видит в соглашениях скорее политическую проблему: цель США — собрать вокруг своего толкования Договора по космосу как можно больше государств. Фабио Тронкетти из Нортумбрийского университета называет главным риском фрагментацию космического права: с 1979 года COPUOS не согласовал ни одного нового обязывающего договора, ограниченные группы государств вырабатывают правила самостоятельно, что может привести к применению разных правил к общему пространству и ослаблению роли ООН.