Главное в материале

  • Движение CJP возникло после того, как глава Верховного суда Сурья Кант назвал безработную молодёжь «тараканами»; в конце июля ушёл министр образования Дхармендра Прадхан
  • Теперь протестующие требуют отставки главы Избирательной комиссии Гьянеша Кумара после удаления более 130 млн имён из предварительных избирательных списков
  • Женщины и квир-активисты, включая лидера AISA Неху Бору, сталкиваются с угрозами, задержаниями и сексуализированным давлением, но отвергают роль жертв

От свадьбы к протестам

20 июля активистка Навкиран Натт и её партнёр пришли в офис магистрата в Нью-Дели, чтобы пожениться, но застали напряжённую обстановку: полиция стягивалась для разгона марша молодёжи на парламент, а из-за баррикад опаздывали свидетели их свадьбы. Марш объявило движение Cockroach Janta Party (CJP), требовавшее отставки тогдашнего министра образования Дхармендры Прадхана. Протестующих встретили дубинки, слезоточивый газ и дробовики с резиновыми пулями — были раненые и массовые задержания. Менее трёх месяцев спустя, 10 октября, Натт весь день искала по перекрытой столице протест, к которому можно присоединиться. «Успех протеста не в том, сколько людей дойдёт до Джантар Мантар, — сказала она DW. — А в том, что после всех баррикад и государственного насилия люди всё равно выходят из домов».

Происхождение и требования движения

CJP начался как сатирическое онлайн-движение после того, как председатель Верховного суда Индии Сурья Кант в оброненной реплике назвал безработную молодёжь «тараканами». Название — ироничная отсылка к правящей Бхаратия джаната парти (BJP) премьер-министра Нарендры Моди. Добившись в конце июля отставки Прадхана, движение теперь требует ухода главы Избирательной комиссии Гьянеша Кумара после того, как из предварительных избирательных списков по всей стране удалили более 130 млн имён. Пока руководство CJP находится под судебным арестом или под угрозой задержания, символом протестов стал студент-лидер Неха Бора (предпочитает местоимения they/them) — президент Всеиндийской студенческой ассоциации (AISA), студенческого крыла компартии CPI-ML. Бора убегала от полиции, перелезала через баррикады, выкрикивала лозунги из автозаков и выступала на пресс-конференциях. «В крайне удручающие, пугающие, тиранические времена люди ищут надежду где могут… Если эти люди борются, значит, и мы можем», — сказала Бора DW.

Женщины на улицах и контекст насилия

Протесты совпали с требованиями женщин и ЛГБТК+ сообщества большей автономии после недавнего группового изнасилования 17-летней девушки в Нью-Дели. По данным Национального бюро регистрации преступлений, в 2024 году зарегистрировано 441 534 преступления против женщин — в среднем 1210 в день; эксперты считают эти данные неполными. Несмотря на сексуализированные нападки со стороны полиции и онлайн-толп, женщины и гендерквир-активисты отвергают роль жертв. «Лозунг „спаси дочь“ с этим поколением не работает. Требование конкретное: видеть нас политическими и свободными существами», — сказала активистка Кавита Кришнан, имея в виду правительственную программу BJP «Beti Bachao, Beti Padhao» 2015 года.

Протест как повседневность и цена видимости

29-летняя Гурмехер Каур, автор книги «The Young and the Restless: Youth and Politics in India», в этом году вступила в молодёжное крыло оппозиционного Индийского национального конгресса; её день часто заканчивается освобождением юристами молодёжки из полицейского задержания. Она говорит, что «сопротивление не может быть отдельным событием», и считает своим долгом «выходить и подставлять своё тело». Видимость, однако, имеет цену: по словам Каур, для мужчин фото в СМИ — повод для гордости, а для неё «внимание равно угрозам смерти и изнасилования, унижению и оскорблениям». Натт, известная по фермерским протестам 2020–2021 годов, добавляет: «Если протест возглавляет женщина, первый удар — по её сексуальности». В соцсетях появлялись изображения женщин с порванной одеждой после столкновений с полицией. Официальные лица Дели отрицают рукоприкладство, заявляя, что женщин-протестующих обращались «с достоинством»; Бора это опровергает, отмечая нехватку женщин-полицейских и рассказывая, что протестующие защищали её от задержания. Против журналистки, обвинившей высокопоставленного офицера полиции Дели в сексуальных домогательствах, возбуждено дело по закону о защите зарегистрированных каст и племён; власти говорят, что её обвинения расследуются. Сеть также наводнили созданные ИИ сексуализированные изображения женщин-протестующих, вмонтированные в фото с акций.

Тактика не работает

Протестующие продолжают выходить на улицы даже на следующий день после задержаний. «Они не знают, с кем имеют дело», — сказала Кришнан о власти. По её словам, власти рассчитывают, что сексуальное унижение отпугнёт женщин, но «это не поколение, которое считает сексуальное насилие постыдным». Она участвовала в протестах после группового изнасилования «Нирбхайи» в 2012 году, но, по её словам, нынешний гнев «не будет выражаться в мужских демонстрациях чести» — речь о «достоинстве и свободе». Кришнан также связывает молодёжные протесты с глобальной волной «цивилизационного, культурного национализма», использующего риторику защиты дочерей, семей и традиций против меньшинств, мигрантов и трансгендерных людей, упоминая Дональда Трампа, Виктора Орбана и немецкую AfD. Молодые индийцы, по её словам, «борются за язык будущего, язык, в котором есть надежда».