Главное в материале

  • КНДР испытала два типа крылатых ракет подлодочного базирования у восточного побережья
  • Южная Корея провела испытание первой гиперзвуковой ракеты собственной разработки в присутствии президента Ли Чжэ Мёна
  • Эксперты считают, что гипероружие не меняет баланс сил, но усиливает общую опасность

Испытания и визиты

КНДР объявила, что в среду провела испытание двух типов крылатых ракет подлодочного базирования у своего восточного побережья. За день до этого государственное агентство ЦТАК сообщило, что лидер КНДР Ким Чен Ын посетил новый музей оборонной промышленности, где осмотрел межконтинентальную баллистическую ракету, которая, по сообщениям, способна поражать цели на континентальной территории США. Визит состоялся через пять дней после того, как президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён наблюдал испытательный пуск первой гиперзвуковой ракеты, разработанной в стране самостоятельно. Ранее, 3 октября, Пхеньян объявил об испытании гиперзвуковой ракеты средней дальности, пролетевшей, по его данным, 350 километров до цели.

Что такое гиперзвуковое оружие

Гиперзвуковые ракеты движутся со скоростью не менее пяти скоростей звука (Мах 5), то есть свыше 6100 км/ч. Их скорость затрудняет обнаружение, сопровождение и перехват, а способность резко менять курс, снижаться и маневрировать в полёте делает перехват значительно сложнее. Такие ракеты могут нести обычные или ядерные боеголовки. Обе Кореи развивают гиперзвуковые технологии как средство наращивания наступательного потенциала на фоне обострения напряжённости в Индо-Тихоокеанском регионе.

Оценки экспертов

Крис Грин, старший советник по Корейскому полуострову группы International Crisis Group, отметил в комментарии DW, что гонка вооружений на полуострове идёт много лет, а гиперзвуковое оружие — лишь её последнее проявление. По его словам, гипероружие стало приоритетом для Юга на фоне наращивания возможностей Севера и его военных и экономических связей с Россией. Грин также сказал, что у КНДР есть ядерное оружие, но его применение «не было бы жизнеспособным», поскольку угрозой всегда было то, что США «превратят страну в стекло». Для Севера, считает он, естественно, что геополитика региона подталкивает его к разработке передового обычного вооружения.

Недооценивать ли Пхеньян

Грин подчеркнул, что невозможно достоверно подтвердить заявленные КНДР характеристики оружия, но недооценивать Пхеньян было бы ошибкой: «Мы не знаем их возможностей, и возможно, это всё пропаганда, но много раз возможности Севера недооценивали, а затем выяснялось, что они действительно могут то, о чём заявляют». Отставной южнокорейский генерал Чон Инбом, старший научный сотрудник National Institute for Deterrence Studies, согласен: правдивость заявлений — «кто его знает», но любой осторожный военный планировщик должен исходить из худшего сценария. По его мнению, КНДР, вероятно, получила технологии «незаконными средствами», ведя разведку по компаниям США, Южной Кореи и Японии, а также «друзей». Он добавил, что если у Севера появятся ракеты, которые труднее сбить, это может усилить соблазн их применения, и, по его пониманию, «хорошего ответа прямо сейчас нет».

Меняет ли это баланс сил

Грин считает, что работоспособные системы обеих сторон могут взаимно нейтрализоваться как боевое преимущество: «Я не думаю, что это меняет баланс сил. У Севера остаётся ядерное сдерживание и стратегия „ежа“ — быть колючим, чтобы держать всех на расстоянии. И для юга демилитаризованной зоны это тоже не переломный момент». Однако, по его словам, если Север продолжит развивать наступательные системы и сможет развернуть их в больших количествах, придётся обсуждать усиление противоракетной обороны — не только на Юге, но и в Японии, что поднимет «весьма непростые вопросы».