Подводный хребет Интернета сползает в опасную зону

Книга Элизабет Брау Подводная война о растущих рисках для подводной инфраструктуры.

Несмотря на расширение Starlink и других спутниковых сервисов связи, большая часть мирового интернет-трафика по-прежнему проходит через подводные кабели, опутывающие океанское дно. Эти оптоволоконные кабели соседствуют с сетью нефте- и газопроводов и подводными силовыми кабелями — и все эти важнейшие связи, соединяющие страны и континенты, теперь сталкиваются с растущим риском диверсий, поскольку гибридная война и открытые конфликты стали повсеместными.

Растущие риски для невидимой мировой инфраструктуры под волнами — главная тема новой книги Элизабет Брау, старшего научного сотрудника Атлантического совета, руководящей Инициативой по угрозам глобальному морскому порядку. Её книга под названием Подводная войнаисследует современный рост подозрительных инцидентов, в которых суда, волочившие якоря необычно долгое время, перерезали или повреждали подводные кабели и трубопроводы — от Балтийского моря до Тихого океана.

Брау признаёт, что около 60 процентов повреждений подводных кабелей в первую очередь связаны с человеческой ошибкой при рыболовстве и судоходстве, когда утяжелённые сети или якоря волочатся по дну. Природные опасности, такие как штормы и подводные оползни, также составляют меньшую долю таких инцидентов. В целом ежегодно повреждается от 150 до 200 кабелей, которые обычно быстро ремонтируют.

Но международная напряжённость между сверхдержавами и открытая война в Европе и на Ближнем Востоке привели к усилению внимания к инцидентам с перерезанием кабелей: правительства расследуют, а порой и привлекают к суду экипажи за якобы умышленное повреждение подводных кабелей. Один из наиболее известных инцидентов, описанных в книге, — «бойня в День Рождества» 2024 года, когда связанный с Россией нефтяной танкер под названием Eagle S волочил якорь по дну около 56 миль (90 километров), перерезав или повредив четыре кабеля передачи данных и подводный силовой кабель Estlink 2 , соединяющий балтийскую и скандинавскую энергосети.

Один из этих кабелей данных также ранее был перерезан китайским грузовым судном Yi Peng 3 всего за месяц до этого, в ноябре 2024 года, когда это судно повредило два кабеля данных в балтийском регионе. Экипаж этого судна не был привлечён к ответственности европейскими властями, тогда как правительство Финляндии попыталось привлечь к суду трёх старших офицеров судна Eagle S.

На другом конце света капитан принадлежащего Китаю судна Hong Tai был осуждён судом Тайваня за перерезание подводного телекоммуникационного кабеля в феврале 2025 года и в июне 2025 года приговорён к трём годам тюрьмы. Позже законодательный орган островной демократии изменил законы, чтобы увеличить наказания за умышленное повреждение подводных кабелей или трубопроводов, предусмотрев до семи лет лишения свободы.

В этом году произошло несколько заметных инцидентов, связанных как с открытыми, так и со скрытыми угрозами подводной инфраструктуре, включая попытки Ирана ввести сборы с операторов подводных кабелей, проходящих через спорный Ормузский пролив. Отдельно совместная операция с участием Великобритании, Норвегии и США противостояла российским подводным лодкам, отрабатывавшим применение новой технологии для вывода из строя подводных кабелей в арктических водах близ норвежского архипелага Шпицберген.

Что происходит, когда подводный «хребет» интернета, не говоря уже о критически важной энергетической инфраструктуре, больше не защищён почти всеобщим международным соглашением? Ars поговорил с Бро, чтобы узнать больше. (Интервью сокращено и отредактировано для ясности.)

Элизабет Бро — автор книги «Подводная война». Кредит: Hachette Book Group (обложка) / Аннабель Мёллер (фото автора)

Ars Technica: Сейчас вокруг подводной инфраструктуры столько подозрительности и напряжения. Но, похоже, на протяжении нескольких десятилетий, даже во время Холодной войны, существовала широкая международная рамка, которая в основном работала: страны в целом договаривались не слишком безобразничать.

Бро: Именно. Это работало так долго, и именно поэтому так пугает видеть, что система, которая действительно зависит от того, что все поступают правильно и являются «добропорядочными гражданами морского дна», так сказать, может проработать ещё недолго.

Ars Technica: Я понимаю, что дело не в каком-то одном факторе, но мне любопытно, что бы вы выделили как ключевые причины того, почему мы наблюдаем распад этого общего согласия.

Бро: Если задуматься об абсолютно критической важности подводных кабелей и трубопроводов, особенно подводных кабелей… если бы они были нарушены хотя бы на минуту, это вызвало бы колоссальные сбои не только в районе Нью-Йорка, но и в Нью-Йорке как финансовом центре. Это привело бы к операционным потерям, а также к потере всех тех денег, которые проходят через кабели каждую секунду каждого дня.

Так что если задуматься о совершенно исключительной важности подводных кабелей для современных обществ и экономик, то это делает их невероятно привлекательной целью. Во времена Холодной войны у нас были телефонные кабели, но их было не так много, и мы не пользовались ими так активно. Да, они использовались для международных звонков, и можно было отправлять телеграфные сообщения. Но никто не отправлял телеграммы круглосуточно, и никто не совершал международные звонки круглосуточно. Так что они существовали, но были просто менее критичными.

Кроме того, несмотря на то что это была Холодная война и весьма опасные несколько десятилетий, существовало некое согласие: когда подписываешь договор, соблюдаешь его. Фактически, Конвенция ООН по морскому праву была принята в 1982 году, в разгар Холодной войны. То есть существовала приверженность созданию неких «правил дорожного движения».

Сегодня эта приверженность — я не хочу сказать, что она исчезает, но она снижается среди ключевых стран мира. И в то же время мы видим, что Россия обнаружила, что использовать немилитаристские средства для ослабления других стран весьма выгодно, и это то, в чём Россия стала специализироваться, а другие страны ещё могут начать специализироваться. Это делает кабели на морском дне крайне привлекательной целью.

Ars Technica: Даже были недавние сообщения о том, как страны НАТО, по всей видимости, сорвали российскую попытку отработать диверсию против подводного кабеля, хотя тот инцидент произошёл ещё весной.

Бро: Удивительное в подводных кабелях и трубопроводах, но особенно в подводных кабелях, — это не только то, что мы от них полностью зависим. Они находятся не только в территориальных водах стран. Они соединяют страны, поэтому пролегают в международных водах, где у стран нет юрисдикции. Океаны — это глобальное общее достояние, и именно там живут кабели, и именно поэтому странам и всем, кто пользуется океанами, крайне важно соблюдать осторожность рядом с ними, чтобы они не были повреждены.

Затем то, что мы видели в последние несколько лет: внезапно торговые суда в Балтийском море и у побережья Норвегии и в тайваньских водах, внезапно они стали крайне небрежными и волочили якоря на длинные расстояния, чего не должно происходить с моряком. Вы должны знать, волочится ли ваш якорь по морскому дну или нет, и вы знаете, где проходят кабели.

Так что этого не должно было случиться, и тем не менее это случилось не один раз, не два, а несколько раз и, очевидно, вызвало немалую тревогу в пострадавших странах. Это также повлекло значительные расходы для операторов, потому что им приходится ремонтировать кабели, а в случае с электрическими кабелями их ремонт чрезвычайно дорог и занимает очень много времени.

Мы не знаем, что заставило эти торговые суда волочить якоря через приграничные воды и повредить кабели, и, возможно, мы никогда не узнаем, потому что члены экипажей вряд ли расскажут нам, что произошло. Мы лишь знаем, что эти инциденты были крайне подозрительными.

Но затем есть то, о чём вы только что упомянули: Россия и другие страны могут разрабатывать инструменты для повреждения подводных кабелей других стран с помощью подводных лодок, гаджетов или дронов, прикреплённых к субмаринам, и вот где мы находимся сегодня. Это ещё может произойти, и именно поэтому всегда так тревожно, когда российские исследовательские суда крутятся возле подводных кабелей. Что они там делают? На что они смотрят? Что они измеряют?

Китай делает то же самое. Он направляет исследовательские суда, которые подолгу находятся в водах других стран. Вы должны уведомлять страну, в водах которой вы проводите исследования, о том, что вы проводите исследования и каков их характер, но Китай этого не делает. Так чем же занимаются эти исследовательские суда? Что они исследуют?

Всё это происходит на фоне растущей геополитической напряжённости и, кстати, также быстрого расширения подводных флотов: западных, российского и китайского. А также расширения другого подводного оборудования — гаджетов, дронов и так далее.

Ars Technica: Ещё один момент, который затрагивала ваша книга, — всё, что происходит вокруг Ормузского пролива, и то, как мы видели, что Иран либо угрожает ввести плату для компаний, желающих прокладывать подводные кабели через него, либо угрожает напасть на них. При этом, судя по всему, ряд компаний пересмотрел проекты подводных кабелей, которые должны были пройти через этот регион.

Броу: Это ещё один увлекательный аспект ситуации с подводными кабелями. В Персидском заливе, в Ормузском проливе, проходят подводные кабели, и они незаменимы не только для стран, которые они соединяют, но и для других близлежащих стран. Например, треть западного интернет-трафика Индии, или цифровой связности, проходит через Персидский залив. Это лишь показывает, насколько важны эти кабели, и не только для стран, непосредственно к ним подключённых.

В феврале этого года ситуация была такой, что три кабельных проекта должны были вот-вот начаться или уже велись. Затем началась война, и вы можете себе представить: когда летят ракеты, когда вокруг летают дроны, проложить кабели по морскому дну невозможно. Если подумать о судах — это и так достаточно опасно, но суда движутся. Кабелеукладочные суда стоят на месте. Вы буквально как мишень для стрельбы, и поэтому эти проекты пришлось приостановить или отменить, а компании объявили форс-мажор.

Но подводные кабели нам нужны. Так что же будет, когда мир становится всё более конфликтным, когда конфликтов становится больше или вспыхивают новые? Как экипажам по прокладке и ремонту кабелей выполнять свою работу, когда вокруг них или рядом с ними в океане летают различные снаряды и другое оружие? Именно здесь геополитика по-настоящему сталкивается с современной экономикой, а на передовой находятся экипажи по прокладке и ремонту кабелей.

И затем вы спросили о пошлине, которую Иран заявил, что введёт. Это был новый и, надо сказать, неудивительный поворот в войне с Ираном. Все слышали о том, что через несколько недель после начала войны Иран заявил, что будет взимать пошлины за судоходство в Ормузском проливе, а это нарушение Конвенции ООН по морскому праву (UNCLOS). Иран заявил, что всё равно сделает это, и мог бы утверждать, что ему не обязательно соблюдать UNCLOS, которую он подписал, но не ратифицировал. Однако до февраля он соблюдал UNCLOS, и судоходство в Ормузском проливе работало нормально.

Затем в марте Иран мог заявить, что больше не связан UNCLOS, потому что США и Израиль нарушили Устав ООН, напав на него. Так почему он должен соблюдать UNCLOS? И вот в какой опасной ситуации мы находимся: страны могут говорить: «Ну, зачем мне соблюдать свои договорные обязательства, если такая-то страна не соблюдает свои?»

Итак, через несколько месяцев после начала войны — после того как Иран уже некоторое время взимал пошлины за судоходство — он заявил, что будет взимать пошлины за подводные кабели в Ормузском проливе. И да, это нарушение UNCLOS. Но Иран мог бы сказать: «Ну, США нарушили Устав ООН, так что и мы можем делать что хотим».

Если задуматься о последствиях, это касается не только операторов кабелей в Ормузском проливе. Как бы они платили Ирану? Как это работало бы? А если они не заплатят, что тогда? Но это также вопрос и для других владельцев кабелей. Что, если другие страны скажут: «Ну, в наших водах есть кабели, так что мы тоже введём пошлину, ведь страны и так не соблюдают UNCLOS, почему бы и нет».

Дело не в том, что мир был гармоничным, и вдруг произошли подозрительные инциденты с кабелями. Дело в том, что порядок в океане — да и на суше тоже — разрушается, и на фоне всего этого мы переживаем подозрительные инциденты с кабелями.

Ars Technica: Эти подводные кабели, очевидно, представляют огромный национальный интерес для правительств и в некоторых случаях могут потребовать даже военной защиты. Но в то же время они создаются частными операторами, включая множество технологических гигантов. Мы только что видели, как Meta объявила, что проложит первый кабель пропускной способностью в петабит через Атлантику, и это часть гораздо более масштабного строительства подводных кабелей. Что означает это столкновение частной собственности и общественного интереса для распределения ответственности, особенно в условиях растущих угроз?

Бро: Это очень важный вопрос. С тех пор как первые кабели были проложены по морскому дну, они находились в частной собственности. Кабели, проложенные следом, тоже были частными. Затем, в 1900-х годах, почтовые службы разных стран взяли на себя эксплуатацию кабелей. Так многие кабели стали государственными.

Позже, в 1900-х годах, мы снова стали видеть больше частных кабелей. И сегодня практически все кабели находятся в частной собственности, как правило, у консорциумов. Но более короткие кабели часто принадлежат одной компании. И ключевое развитие — то, что вы тоже упомянули: гипермасштабные компании строят собственные кабели для собственного трафика. То есть это частные операторы, но [кабели являются] критической национальной инфраструктурой. И то, чего хотят правительства, может отличаться; на самом деле оно отличается от того, чего хотят операторы.

Люди часто спрашивают меня: «Разве операторам не следует прокладывать больше кабелей, чтобы всегда иметь работающие кабели?» И да, можно сказать, что следует, но каждый кабель — это расходы на его прокладку и эксплуатацию. Компании смотрят на цифры и неопровержимые факты и во многих случаях, вероятно, приходят к выводу, что риск повреждения их кабелей каким-либо злонамеренным способом меньше, чем расходы на прокладку дополнительных кабелей, — и это коммерческий расчёт, верно? Тогда как для национальных правительств это, безусловно, было бы в их интересах, и они хотели бы видеть больше резервирования. Но кабели им не принадлежат, а коммерческие операторы существуют для того, чтобы зарабатывать деньги.

Единственная другая альтернатива — субсидирование новых кабелей правительствами. Я также пишу об этом в книге — о том, что произошло с островами Мацу [управляемыми Тайванем]. Но у нас нет таких денег, чтобы создавать резервные копии для каждого кабеля на морском дне. Так что это, так сказать, столкновение интересов владельцев кабелей и интересов национальных правительств.

Ars Technica: Было интересно увидеть, как первый проложенный кабель использовался для отправки послания надежды и мира. И тогда газеты также писали, что эта почти мгновенная связь через океаны, по сути, откроет эру всеобщего мира. То есть снова взгляд на эту технологию как на то, что наконец принесёт мир во всём мире, хотя очевидно, что этого не произошло.

Бро: Можно надеяться.